Доброжелатель Мика Юмено
Вот почему у нормальных людей что не дневник - то сказка! И есть написать о чем! И когда! И часто!
...а я - как вспомню и если не поленюсь.... и то не факт. Далеко не факт.
Вот у меня закончилась сессия на моем родном филфаке, я даже сдала чертово словообразование на "отлично" (до сих пор в это, по правде говоря, не верю), нужно закрывать теперь сессию на юрфаке, возвращаются в родные пенаты наши "уезжанцы" в другие города, недавно с одноклассниками в универе пересеклась на вручении премии (не премия - а смех один... мой... злорадный - с нашим-то жмотом-универом любые поощрения - уже события). Не говоря уже про то, что я до сих пор жива и вроде бы в своем уме (как хорошо, что братишка этого не читает, он бы мне припомнил многое... впрочем, для него я и псих, и творец, и стих, и чтец, и вообще - все на свете и сразу... он мной даже простуду пугает, а она даже проходит 0___0" но я опять ушла в другую степь).
События вроде бы есть, а желания писать - нет.
А, я ещё рассказ закончила в духе Эдгара По "Прекрасная Адель", но, думаю, придется её обработать... слишком уж просто получилось.(((

Прекрасная Адель

Автор:Доброжелатель Мика Юмена (на фикбуке - "Доброжелатель")
Фэндом: Ориджиналы
Пэйринг или персонажи: в наличии
Рейтинг: PG-13
Жанры: Гет, Мистика, POV, Мифические существа
Предупреждения: Смерть персонажа (но вы не пугайтесь сразу)
Размер: Мини, 2 страницы
Статус: закончен
Описание:
История юноши, рассказанная им самим, о его умершей невесте... о Прекрасной Адель.

Посвящение:
Моей подруге, моему Свету Очей)) Она читает Эдгара По на ночь и Гоголя - в середине ночи) И потом сладко спит)) Мы с ней обожаем Илиаду и Гомера, а ещё ей нравится "Собор Парижской Богоматери" Гюго))

Публикация на других ресурсах:
Только с моего разрешения.

Примечания автора:
Ирония. Романтическая ирония. Весь этот рассказ. Начиная с названия и заканчивая героями.
Эдгар По. Я читала много и часто Эдгара По. У меня был экзамен. Мне простительно
Я обещала подруге Страшную Сказку.
Получилось нечто среднее, где я пытаюсь говорить намеками.
Заметите их или нет - зависит от вас.

И мёртвой она была прекрасной: тонкие изящные руки, сложенные на груди, казались выточенными из мрамора и поражали своей безупречной ледяной белизной, присущей только покойникам; тело, ещё по-юношески хрупкое и нескладное, было закутано в белое платье, чем-то похожее на подвенечное; но более всего поражало лицо, хранившее отпечаток какой-то непознанной грусти, и иной раз казалось, что из закрытых бледных век вот-вот потекут слезы.
Это была уже не живая девушка, а её печальная тень, накрывшая всех знакомых и родных, и я оказался среди этих несчастных проклятых созданий, вынужденных оплакивать её кончину.
Нельзя сказать, что я хорошо знал её – напротив, если бы меня спросили, что я знаю об умершей, то я бы ответил, что почившую Вечным сном зовут Адель Вильнос – у неё были прибалтийские корни, - ей недавно исполнилось шестнадцать, и через месяц мы должны были пожениться. Этот брак не был нашим желанием – это была во многом воля наших родителей: моя семья происходила из древнего, но обедневшего княжеского рода Басараб, хотя мы были лишь одной из многочисленных побочных веток, но спустя сотни лет никого не интересовало, являемся ли мы законными потомками или пригретыми бастардами… Та крупица крови древнего рода в наших жилах стала теперь дороже золота и полновеснее серебра; именно поэтому Вильсоны так стремились с нами породниться – они были богаты, неприлично богаты, и могли себе позволить одеваться с роскошью и достоинством баронов и лордов… но по крови они оставались простыми купцами, сумевшими разбогатеть на сущем пустяке. У них не было самого главного – титулов, которые бы окончательно развязали им руки. У моих же родителей не было денег. Обе стороны остались довольны друг другом и уже поверили в осуществление своих надежд, как Адель слегла с гриппом и вскорости умерла.
Её смерть не была спокойной или тихой, как у большинства подобных барышень в романах и иных историях – за тот месяц, что она проболела, Адель превратилась в сущее чудовище для своей семьи: она всё время бредила из-за жара, металась в постели и слабела на глазах… но больший удар болезнь нанесла её рассудку: то и дело у неё случались припадки беспричинного страха и агрессии, десятки раз она кидалась с кулаками на меня и домашних, и в эти минуты Адель больше всего походила на загнанного раненного зверя, исходящего пеной и слюной из рта. У неё даже в глазах появлялось что-то дикое. Но потом, постепенно, она приходила в себя и тогда становилась настолько слабой, что еле-еле могла пошевелить рукой.
Я навещал её не слишком часто, но засиживался подолгу, потому прекрасно знал, чем её можно развлечь во время наших бесед, также я знал, что её приступы случались если не ежедневно, то раз в два-три дня, а иной раз – несколько раз на дню.
Однажды она попыталась меня задушить, вцепившись в шею мертвой хваткой, крича при этом какую-то несуразицу, из всего её бреда я запомнил потом лишь «slepkava», но так потом и не посмотрел, что же оно значит… знал только то, что это что-то из латышского.
Смерть Адели была страшной: в последний день всё её тело били судороги – она корчилась в постели, изгибаясь и чуть ли ни выворачивая себе суставы, с её бледного лица градом лился холодный пот, а глаза выпучились, как у выловленной из реки рыбы: девушка также беззвучно открывала-закрывала рот, и лишь под конец своей агонии взвыла страшным, нечеловеческим голосом, запрокинула голову и повалилась на кровать. Больше она не шевелилась.
Врач проверил её пульс и с прискорбием сообщил, что девушка скончалась.
Похороны не были ни пышными, ни скромными: её, как и положено, отпели в храме, принесли на кладбище и, попрощавшись в последний раз, опустили на дно в свежевырытой могилы.
Так моя несостоявшаяся невеста обручилась со смертью, а планы наших родных потерпели крах. Вскоре после этих событий мистер Вильнос разорился, и им с женой пришлось бежать от долгов и кредиторов. Их дальнейшая судьба мне неизвестна, хотя я слышал, что они покончили с собой, когда так и не сумели вновь встать на ноги.
Моя семья после этой истории перебралась в деревню, в небольшое поместье, доставшееся нам ещё от прапрапрадеда – он, к слову, плохо кончил: под конец жизни он сошел с ума и сжег себя заживо, но на состоянии дома это мало сказалось. Здание не походило на заброшенные руины или обитель зла. Здесь повсюду были большие окна, светлые комнаты и умиротворенные виды на пашни, далекий молодой лиственный лес и небольшое озеро.
Нашими соседями оказались милые люди – граф Собрано со своей женой, сыном и милой дочерью – Вероникой. Ей было же лет, сколько и Адели, и внешне они были чем-то похожи. Я невольно увлекся ею. Наши родители начали поговаривать, что скоро быть свадьбе, как новое несчастье обрушилось на наши головы: незадолго до того, как я решился сделать Веронике предложение, кто-то проник в дом Собрано и зверски убил её, перерезав горло – её брат рассказывал, как услышал крики и звук борьбы, но когда примчался, то заметил лишь чью-то тень, мелькнувшую за окном, и мертвую сестру.
Я в который раз отчаялся, хороня любимую девушку, и в тот вечер заперся в своей спальне, решительно игнорируя все попытки своих родных вырвать меня из этого пугающего заторможенного состояния. Они боялись, что я покончу с собой.
В ту ночь я плохо спал: мне было тяжело дышать и во рту пересохло, и сколько бы воды я ни пил, жажда моя все не утихала, воспоминания перемешивались между собой и бредом, и мне начинало казаться, что я лежу не в своей комнате, а в гробу в семейном склепе, что кругом меня пляшут чьи-то бледные тени, и когда я уже не видел ничего, кроме цветных бликов, из расплывчатых силуэтов выплыла мне навстречу Адель.
Как же мало она походила на себя при жизни: её тело обнимали полупрозрачные ткани, не скрывавшие чувственных изгибов тела, а руки, шею и волосы украшали драгоценные камни, делавшие её похожей на царицу – наверное, так выглядит богиня, сошедшая в земной мир, - её движения были плавными и неторопливыми, а в глазах горел нездешний огонь.
Её губы разверзлись ярко-алой, точно кровоточащей раной.
- Я пришла за тобой!
От страха я не мог ни дышать, ни говорить – лишь во все глаза смотреть на покойницу, застывшую передо мной.
Тут она снова на меня двинулась – а я не мог пошевелиться, - и улеглась сверху. Я чувствовал даже сквозь одеяло её мертвый холод; даже дыхание, щекотавшее кожу, походило на морозный зимний воздух.
- Идем вместе, - её ледяные руки обвили мою шею, а голова – запрокинулась, совсем как перед смертью.
Тут я заметил отвратительный шрам, перерезавший и изуродовавший её горло… но даже он не мог скрыть самого страшного клейма – двух рваных точек у артерии…
Она прильнула к моим губам, и внутрь меня проник холод – он сполз по горлу в грудь, с болью сжал мои легкие и, наконец, больно уколол сердце.
А когда она отстранилась, я с наслаждением вгрызся ей в горло.


Ещё я недавно смотрела прохождение Амнезии (да, у меня отвратный комп, не тянет ничего... но я не отчаиваюсь!), после чего у меня идет химическая-литературная реакция с Эдгаром По, и я хочу написать ещё один рассказ в этом же духе (но лучше). Только там будет уже про оборотней (знаю, тема заезжена как пластинка, но нужно же мне её до конца дожевать, чтоб выплюнуть))) А там посмотрим - самое главное соблюсти интригу!)
Ещё стихи какие-то писались. И даже балладаы. И я вообще скоро с ума сойду с таким количеством текстов!
В общем, меня уже пора пристрелить, чтоб читателей не мучить.
Но я воскресну.
И буду снова вас мучить!
Ха-ха-ха! *бьет себя по голове, извлекая дух Темного властелина* В общем, жизнь моя, как обычно, ничего особенного.
Учу гражданку. Читаю "Хеллсинга" и "Не сдавайся!" на английском... а чего ещё остается, когда первую - полностью с сайта состригли, а вторую - подрезали почти под основание (вернее, под верхушку) - вот и радуйся после этого, что знаешь и другие языки.
А ещё я читаю Дракулу Брема Стокера - зачетная книжка! Намного лучше "Сумерек" (вздрогнула, как вспомнила) - сразу видно, что классика!)) Жаль только, что по ИЗЛ проходить его все равно не будем((( Я бы с удовольствием...))
Ещё пытаюсь рисовать левой рукой)

И ещё много таких "ещё".

@музыка: КняZZ - Социальная программа

@темы: размышления, ориджиналы